Евангелие от Иоанна, Глава 1, стихи 1-17

(Этот отрывок читается в праздник Пасхи)


1. В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.

2. Оно было в начале у Бога.

3. Все чрез Него нáчало быть, и без Него ничто не нáчало быть, что нáчало быть.

4. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков.

5. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его.

6. Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн.

7. Он пришел для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него.

8. Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете.

9. Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир.

10. В мире был, и мир чрез Него нáчал быть, и мир Его не познал.

11. Пришел к своим, и свои Его не приняли.

12. А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими,

13. которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились.

14. И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца.

15. Иоанн свидетельствует о Нем и, восклицая, говорит: Сей был Тот, о Котором я сказал, что Идущий за мною стал впереди меня, потому что был прежде меня.

16. И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать,

17. ибо закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа.





Толкование отрывка Евангелие от Иоанна, Глава 1, стихи 1-17


От преподобного Серафима Саровского


4. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков

Дабы приять и узреть в сердце свет Христов, надобно, сколько можно, отвлечь себя от видимых предметов. Предочистив душу покаянием и добрыми делами и с верою в Распятого закрыв телесные очи, должно погрузить ум внутрь сердца, и вопиять призыванием имени Господа нашего Иисуса Христа; и тогда по мере усердия и горячести духа к Возлюбленному находит человек в призываемом имени услаждение, которое возбуждает желание искать высшего просвещения.


Когда чрез таковое упражнение укоснит ум в сердце, тогда воссиявает свет Христов, освещая храмину души своим Божественным сиянием, как говорит пророк Малахия: и возсияет вам боящимся имене Моего солнце правды (Мал. 4, 2).


Сей свет есть купно и жизнь по Евангельскому слову: в том живот бe, и живот бe свeт человeком.


Когда человек созерцает внутренно свет вечный, тогда ум его бывает чист и не имеет в себе никаких чувственных представлений, но, весь будучи углублен в созерцание несозданной доброты, забывает все чувственное, не хочет зреть и себя; но желает скрыться в сердце земли, только бы не лишиться сего истинного блага — Бога.

Поучения


5. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его

В Том живот бе и живот бе свет человеком, - и прибавлено: И свет во тьме светится, и тьма Его не объят. Это значит, что благодать Духа Святого, даруемая при крещении во имя Отца и Сына и Святого Духа, несмотря на грехопадения человеческие, несмотря на тьму вокруг души нашей, все-таки светится в сердце искони бывшим Божественным светом бесценных заслуг Христовых.


Этот свет Христов при нераскаянии грешника, глаголет ко Отцу: «Авва Отче! не до конца прогневайся на нераскаянность эту!» А потом, при обращении грешника на путь покаяния, совершенно изглаживает и следы содеянных преступлений, одевая бывшего преступника снова одеждой нетления, сотканной из благодати Духа Святого, о стяжании которой, как о цели жизни христианской, я и говорю столько времени вашему Боголюбию.

Беседа с Мотовиловым о цели христианской жизни.



От Евфимия Зигабена


В начале бе Слово

Выражение в начале имеет много значений, но здесь оно собственно значит всегда. Присоединенное к этому выражению слово бе (ην) сделало его не совсем понятным. Куда бы ты ни направил свой ум, его будет предварять это бе и, везде ему предшествуя, оно не позволяет твоей мысли найти для себя какой-нибудь предел. По отношению к тварям слово бе означает прошедшее время, а по отношению к несотворенной Троице это обозначается словом – всегда (αει). По отношению к чувственной и разумной твари совершенно не употребительно выражение – в начале бе, потому что все стало существовать потом, а оно приложимо только к блаженной Троице, потому что только Она не рождена, или не сотворена. Равным образом имеет много значений и слово Λογος (Слово), но здесь оно означает собственно Сына Божия. Сын, как говорит Григорий Богослов, называется Словом потому, что Он так относится к Отцу, как слово к уму, не только по бесстрастному рождению, но и по соединению с Отцом и потому что являет Его. Вся, говорит, яже слышах от Отца Моего, сказах вам (Ин. 15, 15) . Может кто-нибудь сказать также, что это есть как бы определение в отношении к определяемому, потому что и такое значение имеет слово Λογος. Узнавший (это значит слово видевший) Сына, сказано, узнал и Отца (Ин. 14, 9). Сын есть выразительное и удобное свидетельство о природе Отца, так как всякое рождение есть безмолвное слово родившего. Сказав: в начале бе Слово, евангелист показал, что Сын был всегда и что не было какого-либо времени или века, когда Его не было, потому что Сам Он есть Творец всех времен и веков. Но почему он не сказал: в начале был Сын? Чтобы не пришло кому-нибудь в голову предположение о временном и страстном рождении. Поэтому-то назвав Его Словом, показав, что сверхъестественное рождение Его было предвечно и бесстрастно, и наперед уничтожив таким образом непристойные представления об этом рождении, далее евангелист прямо называет Его также Сыном. А чтобы показать, что это Слово не только всегда было, т.е. вечно, но также, что Оно неотделимо и совечно Отцу, евангелист говорит:


И Слово бе к Богу

Не сказал, что Оно было в известном месте, потому что никаким местом не ограничивается Необъятный; не сказал также, что Оно было в Боге, потому что на основании предыдущего могло произойти смешение лиц, но сказал к Богу (ηρος τονΘεον), т.е. у Бога, чтобы были ясны как особность Ипостасей, так и нераздельность Отца и Сына, а равно и Духа Святого, как само собою понятно, потому что в начале была Троица и эта Троица была вместе.


И Бог бе Слово

Воспользовавшись наименованием Слова для того, чтобы показать, что сверхъестественное рождение Его было предвечное и бесстрастное, предупреждает далее вред, могущий произойти от такого наименования, т.е. чтобы кто-нибудь не произнес хулы, думая, что это Слово такое же, какое бывает и наше подуманное или произнесенное; а Оно – не такое, но ипостасное, одного с Отцом естества и достоинства.


Сей бе искони к Богу

Сказав, что Слово было всегда, что Оно было неотделимо от Отца, и что Оно было Богом, кратко и чудно довершает все сказанное о Нем, представляя нам очерк богословского учения о Сыне Божием. Тем, которые говорят, что всякий сын бывает после отца, мы ответим: сказав всякий сын, вы уже сами разрешили свое недоумение, потому Сын Божий не таков, каков всякий сын, но сверхъестественный. А против тех, которые упорно доказывают, что все происшедшее из чего-либо необходимо должно быть после того, из чего оно произошло, – так нужно защищаться: сияние солнца, из него происходящее, не бывает после него, и никогда солнце не появляется без сияния. Если же это бывает с чувственными предметами, то что может сказать кто-либо о том, что выше всякого слова? Назвав Слово Богом, приписывает Ему и Божественное свойство, именно творчество, так как бози, иже небесе и земли не сотвориша, да погибнут (Иер. 10, 11) ; и делается это для того, чтобы не подумали, что Оно ниже Отца.


Вся тем быша, и без Него ничтоже бысть еже бысть

Сказав вся тем быша, чтобы не подумали, что это сказано только о мире вещественном, присоединил: и без него ничтоже бысть, еже бысть, т. е. ничто из происшедшего и в мире вещественном, и в мире духовном. Отсюда, конечно, исключается Дух Святой, потому что Он не произошел, чтобы Его можно было разуметь вместе со всеми остальными, но ни рожден, ни сотворен, как Сын и Отец: только Троица ни рождена, ни сотворена. Назвав Сына Творцом всей видимой и невидимой твари, не отнял этим у Отца творческой силы, но только показал, что и Сын, подобно Отцу, есть Творец; это общее для всех трех Лиц, потому что это есть свойство Божества, как выше было сказано. Поэтому в Священном Писании творчество иногда приписывается Отцу, иногда Сыну, иногда же Духу Святому, так как Отец благоволит, Сын действует, а Дух Святой содействует. В пятой главе (17 ст.) Иисус Христос говорит: Отец мой доселе делает, и Аз делаю. Некоторые хулители говорили, что выражение тем (δι αυτου) унижает Сына, указывая не на творение, а на услужение. Но они не знали, что то же самое одинаково употребляется и по отношению к Отцу; апостол Павел (1 Кор. 1, 9) сказал: верен Бог, Имже (δι ου) звани бысте во общение Сына Его… А чтобы никто не оставался в недоумении, каким образом Словом создано столько и таких тварей, евангелист говорит: см следующий стих


В Том живот бе

Этой жизнью Слово не только все произвело, но и сохраняет в бытии, так как о Нем можно сказать то же, что сказано об Отце: о Нем бо живем и движемся и есмы (Деян. 17, 28). Слыша, что в Нем была жизнь, не представляй себе Слово состоящим из частей, но самым источником жизни, потому что сейчас же евангелист все Слово называет жизнью, говоря; и живот бе свет человеком. И в другом месте Сам Иисус Христос говорит: Аз есмь… живот (Ин. 14, 6). Духоборцы после слов: без него ничтоже бысть ставят точку; затем все последующее читают вместе: еже бысть, в том живот бе, чтобы показать, что Дух Святый сотворен, так как, говорят они, изречение это относится к Духу Святому. Но их легко опровергнуть. Прежде всего, слова еже бысть указывают на все, что произошло; потом, самая жизнь здесь называется светом, так как сейчас же присоединено: живот бе свет человеком; немного же далее, говоря об Иоанне, евангелист сказал: сей прииде во свидетельство, да свидетельствует о Свете, а между тем известно, что Иоанн свидетельствовал не о Духе Святом, а о Сыне, как мы узнаем это впереди.


И живот бе свет человеком

И сам Сын был светом для людей, просвещая ум их и руководя от заблуждения к истине. Что касается самого названия Сына светом, то Сам Сын в другом месте говорит: Аз есмь свет миру (Ин. 8, 12). Таким образом, Он называется и жизнью, и светом, – жизнью, как оживляющий и сохраняющий все, а светом, как просвещающий и очищающий ум людей, принявших Его. Некоторые же под светом и жизнью разумеют евангельскую проповедь, которую Он принес людям, как основание духовной жизни и свет разума.


И свет во тме светится, и тма его не объят

Светом называет здесь евангельскую проповедь по указанной причине и по причине истины, а тьмою – заблуждение по причине его лжи. Итак, говорит: евангельская проповедь светит среди заблуждения, но заблуждение не одолело ее. Григорий Богослов в своем Слове о святых светах иначе понимал это изречение; но можно принять и то и другое толкование. Доселе евангелист говорил о Божестве Сына Божия, а отселе начинает Евангелие.


Бысть человек послан от Бога, имя ему Иоанн

Лука (3, 2) написал: бысть глагол Божий ко Иоанну Захариину сыну в пустыни.


Сей прииде во свидетельство, да свидетельствует о Свете

В этом месте под Светом разумеется Иисус Христос по вышеприведенной причине. Свидетельствовал Иоанн о Божестве Его, как это мы видим далее; но так как Иисус Христос не нуждался в его свидетельстве, то присоединяется и причина этого свидетельства. Евангелист прибавил:


Да вси веру имут ему

Подобно тому как Иисус Христос воспринял плоть для того, чтобы явившись в одном только Божестве не потерять всех, так точно Он пользовался свидетельством для того, чтобы современники Иоанна, слыша родственный голос, легче уверовали в Того, о Котором свидетельствовалось: все это было устроено для спасения людей. Итак, Иоанн свидетельствовал, чтобы все уверовали; а уверовали не все, потому что вера является не по насилию, а по свободной воле.


Не бе той свет, но да свидетельствует о Свете

Еще объясняет причину посольства: он пришел не для того, чтобы светить, так как он не был свет, но для того, чтобы свидетельствовать о Свете. Говорит это евангелист и для того, чтобы кто-нибудь не подумал, что свидетельствующий больше и достовернее Того, о Ком он свидетельствует, как это часто бывает. А так как свидетельство Иоанна было недавнее, то чтобы не возникло подобное же предположение и относительно Того, о Ком он свидетельствовал, евангелист говорит: см. следующий стих


Бе Свет истинный, Иже просвещает всякаго человека, грядущаго в мир

Он был всегда, согласно изложенному выше богословскому учению о Нем. Как Бог, Он был всегда, а как человек, Он начал Свое бытие. Если же Он просвещает всякого человека, приходящего в мир, то каким образом осталось столько непросвещенных? Сколько зависит от Него Самого, Он просвещает всех, остаются же некоторые непросвещенными по своей воле. Благодать света, подобно солнцу, излилась на всех, но нежелающие воспользоваться этой благодатью сами виновны в том, что не просвещены. Истинным назвал этот свет, как ни с каким другим не сравнимый и превосходящий всякий другой, как свет по преимуществу. Свет истинный… называется истинным образом и истинной мудростью, и истинной жизнью, и т. п. не для порицания других святых образов или мудрости Божественных Писаний, или настоящей жизни, не говоря уже о будущей, но таким образом выражение указывает всегда на что-либо не сравнимое ни с чем другим по своему превосходству. В мир, или иначе: приходящего в истинный мир добродетелей.


В мире бе

не как ограниченный известным местом, но как все наполняющий. Сказав: в мире бе, – чтобы кто-либо не предположил, что Он современен миру, как случилось с Павлом Самосадским, евангелист прибавил:


И мир тем бысть

Само собою понятно, что Творец был прежде творения


И мир Его не позна

Миром называет здесь тех, которые думают только о мирском, прилепились к миру, пристрастились к чувственным делам и не могут понимать ничего высшего; но те, которые не были такими, знали Его даже прежде явления во плоти. Поэтому в тринадцатой главе (17 ст.) Евангелия от Матфея Иисус Христос сказал к апостолам: мнози пророцы и праведницы вожделеша видети, яже видите, и не видеша, и слышати, яже слышите, и не слышаша. Если бы они не знали Его, то не желали бы видеть, как сказано, или слышать. Итак, они знали Его, знали и тайну воплощения Его, но только в мысленном представлении, а они желали и чувствами своими видеть Его чудеса, слышать Его учение и вообще видеть в человеческом образе. Понятно, что евангелист, негодуя на ослепление непознавших Его, сказал: и мир тем бысть, и мир его не позна, т. е. сотворенные не познали своего Творца.


Во своя прииде, и свои Его не прияша

Еще более объясняет это Слово. Своя Его – мир, как Его творение и как созданные по образу Его. Он пришел к ним, как человек, а как Бог, Он был в мире. Объясняется это и иначе: так как Иисус Христос произошел по плоти от иудеев, то своя Его – образ жизни их, а свои – иудеи, как родственные Ему и единоплеменные. Поэтому Он и говорит: несмь послан, токмо ко овцам погибшым дому Израилева (Мф. 15, 24). Во своя прииде не по собственной нужде, так как Бог ни в чем не нуждается, но ради спасения своих; и свои Его не прияша, хотя Он пришел, чтобы облагодетельствовать их; но по своему безумию они отвергли Спасителя, как будто врага.


Елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим быти, верующим во имя Его. Елицы прияша Его

принявшие учение Его, даде им область чадом Божиим быти но не сразу сделал их чадами Божиими, чтобы они через небрежение не потеряли благодати, а дал им только власть быти, чтобы они через свое страдание сделались такими чадами. Но неужели не все имеют власть быть чадами Божиими? Не все, а только те, которым дана эта власть; дана же она только верующим в Него. Поэтому евангелист, поясняя то, кому Слово дало эту власть, присоединил: верующим во имя Его т. е. в Него. От Него зависит даровать такую власть, а от них – воспользоваться ею. Иное дело быть усыновленным Богу через крещение, а иное – быть чадом Божиим через исполнение евангельских заповедей: то – начало, а это – конец; то – дар Божий, а это - дело усердия.


Иже не от крове, ни от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родишася

Ставит ниже рождение от людей, как естественное, а возвышает рождение от Бога, как сверхъестественное, чтобы, зная унижение первого и величие второго, и понимая величие благодеяния, мы достойно благодарили и старались не потерять его через небрежность. Сказав не от крове, евангелист для большего пояснения прибавил: ни от похоти плотския; затем он истолковал еще яснее, прибавил: ни от похоти мужеския, так как муж есть плоть и кровь; а под похотью разумеет здесь желание плотского соединения. Божественное семя вошло и укрепило собой плоть одушевленную мыслящей и разумной душой, не как сила плодотворящая, а как творческая, и не так, чтобы образ составлялся мало-помалу от приращений, но будучи в самом начале совершенным, он, однако, возрастал подобно зародышам. И древний Адам сразу был создан в совершенном виде.


И Слово плоть бысть

Не мог иначе показать любовь Божию к нам, как только упоминанием о плоти и о том, что Слово сошло к низшему, так как плоть ниже духа. Сказав, что люди родились от Бога, говорит, что Сын Божий стал человеком (такое значение имеет выражение: И Слово плоть бысть), чтобы удивляющийся первому удивлялся и второму, как еще более удивительному, потому что оно служит основанием для первого. Сын Божий стал человеком, чтобы люди стали сынами Божиими. Когда слышишь: Слово плоть бысть, не подумай, что изменилось существо Божие, которое неизменно и невредимо, но что Слово, оставаясь тем, чем было, стало тем, чем не было, или: оставаясь Богом, стало человеком через восприятие плоти, одушевленной, конечно, мыслящей и разумной душой. Все, что происходит, происходит трояким способом: во-первых, так, что природа существовавшего прежде изменяется в природу происшедшего вновь; таким образом из молока происходит сыр, и из глины – черепица; во-вторых, так, что прежняя сущность сохраняется неизменной, но происходит что-либо случайно, – таким образом медь делается статуей, человек справедливым или несправедливым и т.п.; в-третьих, так, что прежняя сущность сохраняется неизменной, но воспринимается другая сущность; таким образом военачальник делается вооруженным. Но Слово стало плотью не по первому способу, потому что природа Его не изменилась, и не по второму, потому что происшедшая плоть не была сущностью; следовательно, изречение это необходимо понимать по третьему способу: облекшись плотью подобно военачальнику, Слово победило врага нашей природы. Сказал: бысть (εγενετο – стало), чтобы уничтожить хулу пустословящих, будто плоть эта была призрачная. Употребив слово εγενετο, евангелист удостоверил, что Слово вочеловечилось действительно, а не призрачно. А чтобы ты не предполагал какого-либо изменения Божественной сущности, говорит:


И вселися в ны

Вселилось в нашей плоти, родственной нам и воспринятой от нас. Так как то, что вселяется, отлично от того, во что оно вселяется, то и Слово по своей сущности и свойствам осталось отличным от тела; однако после вселения и соединения воспринимающее Слово и воспринятая плоть составляют одно, но оба эти естества и после соединения несказанно сохраняются неизменными и неслитными.


И видехом славу Его

Славу Слова, силу Божества, сияющую через плоть, как через покрывало. Что же это за слава? Бесчисленные и многоразличные чудеса Его: блистательное и преестественное преображение, затем во время распятия – неестественное затмение солнца, страшное раздрание завесы, ужасное землетрясение, распадение камней, открытие гробов, востание мертвых, а главнее всего – превосходящее всякое слово и ум воскресение Господа, и все, что богоприличного после этого видели апостолы.


Славу яко Единороднаго от Отца

не такую славу, какова прославившихся святых или Ангелов, но славу действительно Единородного. Яко здесь значит то же, что истинно. Единородного от Отца, т. е. по естеству Сына Божия. Название – Единородный от Матери указывает в Нем по естеству сына Девы, а выражение – Единородный от Отца обозначает в Нем по естеству Сына Божия.


Исполнь благодати и истины

Утверждая затем, что Слово, ставшее плотью, через это нисколько не умалилось, евангелист говорит, что Оно было Исполнь благодати Божией и истины, – благодати в совершении чудес, а истины в учении, – благодати во всемогуществе, а истины в том, что Оно не имело ничего призрачного.


Иоанн свидетельствует о Нем, и воззва

Если же, говорит евангелист, может быть, некоторым кажется, что я не заслуживаю полного доверия, то прежде меня свидетельствует о Божестве Слова Иоанн, – тот Иоанн, имя которого у всех иудеев было велико и славно; и не просто свидетельствует, но и воззвал, т. е. смело кричит, проповедует свободно и без всякого страха. Слушай же , что он свидетельствует и проповедует:


Глаголя: Сей бе, Егоже рех, иже по мне Грядый, предо мною бысть

Сказал и другое подобное иудеям о Христе, прежде чем Он явился как пророк, чтобы предупредить их беседой о Христе, а когда Он явится, чтобы легче было принять свидетельство о Нем. И Матфей (3, 11) написал: Грядый же по мне креплий мене есть, Емуже несмь достоин сапоги понести… Что же это значит: по мне Грядый, предо мною бысть? Имеющий скоро прийти к вам, но еще не явившийся вам как человек, превосходит меня славой и величием, потому что Он должен весьма прославиться и возвеличиться. Сказал о будущем, как уже о совершившемся, по законам пророчества. Затем излагает и причину такого превосходства.


Яко первее мене бе

потому что Он был прежде меня, как Бог.


И от исполнения Его мы вси прияхом

Сказав, что Слово было полно благодати и истины, а также показав, что Оно есть вечный и неиссякающий источник всякого блага, евангелист говорит, что и мы все ученики получим из этой полноты Его через участие.


…и благодать возблагодать

Новый Завет вместо Ветхого. Что он говорит об этих Заветах, это ясно из последующего, но теперь он назвал пока и тот и другой благодатью, потому что оба они по благодати дарованы принявшим их, так как Бог даровал их людям по Своей милости, а не воздал им за прежние их добродетели. Подобно тому как говорится завет и завет, закон и закон, и многое другое имеет общее название, — так точно употребляются названия благодать и благодать. Это омонимы, а не синонимы: благодать Ветхого Завета есть только первоначальное наставление, а благодать Нового есть завершение, та прилична младенцам, а эта — людям совершенным, или: та — людям совершенным, а эта даже Ангелам. Далее указывает отличие Заветов из различия их учредителей.


Яко закон Моисеом дан бысть, благодать (же) и истина Иисус Христом бысть

Закон, или Ветхий Завет, был дан евреям через посредство Моисея, а благодать, или Новый Завет, был дан Иисусом Христом без всякого посредника. Моисей был раб и дал то, что сам принял от Бога, а Иисус Христос был Владыка, и Сам установил Новый Завет, как Бог. Итак, какое различие между Моисеем и Иисусом Христом, такое же различие и между Заветами. Выше евангелист сказал: благодать и благодать по указанной там причине, а здесь только Новый Завет назвал благодатию, как истинную благодать, потому что только он дарует отпущение грехов, возрождение, усыновление, Царство Небесное и те блага, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша (1 Кор. 2, 9). Сказав благодать, евангелист присоединил: и истина, свидетельствуя этим о неложности или совершенстве Нового Завета. Ветхий Завет был благодать несовершенная: ничтоже бо совершил закон , говорит апостол (Евр. 7, 19), – а Новый – благодать совершенная, потому что он делает совершенными. Итак, чем большей благодати мы удостоились, тем к большей добродетели мы обязываемся, чтобы, живя недостойно столь великого благодеяния, нам не потерпеть наказания, достойного столь великой лености.