Евангельская притча о безумном богаче

ПРИТЧА О БЕЗУМНОМ БОГАЧЕ

 (Евангелие от Луки, Глава 12)

 

16 И сказал им притчу: у одного богатого человека был хороший урожай в поле;

17 и он рассуждал сам с собою: что мне делать? некуда мне собрать плодов моих?

18 И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю бо’льшие, и соберу туда весь хлеб мой и всё добро мое,

19 и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись.

20 Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?

21 Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет.



ТОЛКОВАНИЕ ПРИТЧИ О БЕЗУМНОМ БОГАЧЕ


От Святого праведного Иоанна Кронштадтского

Ныне читано Евангелие от святого Луки о безумном, самолюбивом богаче, который собирал только для себя и из своего богатства не уделял нуждающимся (см.: Лк. 12, 16–21). Это — притча, поэтому смысл ее, очевидно, гораздо шире, чем представляется с первого раза, и под богатым человеком должно разуметь людей всякого чина, звания и состояния, наделенных от Бога всяким добром и довольством материальным, а не одних землевладельцев и людей податного состояния; равно и под хорошим урожаем поля должно разуметь не одни естественные, растительные продукты, т. е. пшеницу, рожь и прочее, а всякое материальное довольство: богатое наследство, большое жалованье, получаемое из государственной казны, богатые доходы, доставляемые каким-либо местом или должностью, прямые или косвенные, явные или тайные, хорошую прибыльную торговлю, хороший доход от отдачи внаем домов, прибыльное ремесло и прочее. Таким образом, эта притча, как сеть, захватывает собой весьма многих, и, словом сказать, всех тех, которые имеют хорошие средства к жизни.

Чего же от нас хочет и требует наш Божественный Учитель — Господь Иисус Христос в этой притче? Хочет и требует от нас того, чтобы мы не сами только лично пользовались дарами Божиими к своему лишь удовольствию, для удовлетворения своих только животных потребностей, привычек, страстей и похотей, а делились, непременно делились своим добром по средствам с неимущими и нуждающимися, которых так много везде, потому что всякого рода материальное довольство Господь посылает нам не для нас одних, а в лице нас и для ближних наших. У тебя лежит множество даров Божиих, данных тебе сколько для тебя, столько и для общего блага, и они лежат без всякой пользы, и ты превращаешь источник благословения Божия в источник проклятия; ты ругаешься над благостью и щедротами Божиими, ты друг общего завистника и врага — диавола, ибо ты враг Богу и людям, потому что губишь многих своим жестокосердием. Эта истина, многим кажущаяся странной, так ясна, что говорит сама за себя, и человеку, прямо смотрящему на дело, не имеющему своих предвзятых мыслей и ложных убеждений, нет нужды ее объяснять и доказывать, ибо все мы, богатые, равно как и бедные, знатные и простые, образованные и необразованные — все ближние друг другу, как происшедшие от одной крови, члены одной великой Божией семьи, члены если не одной Церкви, то одного государства, члены одного общего отечества, имеем одного царя — отца, пекущегося равно о благе всех своих подданных, для которого верх желаний есть то, чтобы все вообще были довольны и благосостоятельны, все трудились на пользу общества и каждый в свою собственную. Но крайнее самолюбие наше, по которому мы свое добро материальное привыкли считать исключительно своим, ложный взгляд на отношения наши к другим и строго судейский, односторонний взгляд на ближних наших, требующих нашей помощи, идут наперекор указанной истине, и многие, многие говорят: «Мое — только для меня и ни для кого больше, другим до него дела нет», хотя очевидно, что такое убеждение ложно и крайне негуманно, т. е. нечеловеколюбиво. Докажем на основании разума и слова Божия несостоятельность его и затем выведем заключение, что должно нам не для себя только собирать, а и в Бога богатеть, т. е. богатеть милосердием, правдой и вообще добрыми делами.

Во-первых, во всей природе, во всем видимом мире мы замечаем взаимность и общительность. Солнце с высоты небесной освещает, согревает и оживотворяет всю землю, всех тварей, им же несть числа; воздух проникает всех и все — мы все дышим и питаемся им каждую минуту; ветры, попеременно дующие со всех сторон, производят в разных местах благодетельную перемену воздуха, очищают, оздоровляют его; реки, орошая разные местности, по коим они протекают, приносят людям и животным многоразличную пользу. Пчелы собирают с цветов благоухающий, здоровый и питательный сок, слагают его в соты и образуют мед, коим пользуются многие люди; шелковичный червь прядет коконы, или шелковые нити, и человек употребляет их на свои изделия. Люди наук и искусств, ремесел, земледельческого дела, торговли, промышленности делятся с другими людьми сокровищами своими; воинство полагает за веру, царя и отечество жизнь свою — все и вся находятся во взаимодействии и сообщительности. А вот у тебя лежат большие суммы денег, коих хватило бы на прокормление тысячи людей, — что в них пользы? Неужели только имущество, деньги, хлеб, одежда, жилища будут одним лишь нашим достоянием, и мы не будем им охотно делиться с нуждающимися братьями нашими? Помилуйте, братья мои, да это противно природе и разуму нашему. Как вся природа делится с нами своими сокровищами, богатствами, так и мы взаимно должны делиться друг с другом своим достоянием для блага общего.

Во-вторых, так как мы все, поелику христиане, составляем собой сочленение духовного тела Церкви, которой Глава — Иисус Христос, Кормчий, или Правитель, Дух Святой, то поэтому мы обязаны заботиться духовно и материально не о себе только, а и о других членах тела, по слову апостола Павла: Страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены. И вы тело — Христово, а порознь — члены (1 Кор. 12, 26–27). Церковь и государство — живой организм, но в нем есть члены болезненные, малосильные, малоспособные или не имеющие труда и не могущие добыть его. Если же так, то как богатому не позаботиться о бедных — богатому всякого звания: духовному ли, купцу ли, человеку светского или военного звания, ученому, или начальствующему во всяком звании, или богатому ремесленнику? И в этом случае высшие или высокопоставленные лица, как более образованные, должны подавать собой пример низшим, по слову апостола: Должны есмы мы сильныи немощи немощных носити и не себе угождати (Рим. 15, 1). Если сильные, знатные, высокопоставленные лица или богатые будут только себе угождать, не заботясь о бедных и немощных, то что сделать могут в пользу их люди, хотя и с добрыми намерениями, желаниями, предприятиями, но несильные по власти и капиталу? Вот, например, у нас в Кронштадте есть бедное, непривилегированное сословие приписных мещан, у которых нет ни дела, ни денег, ни пищи, ни одежды, ни жилища, ни малейшего нравственного голоса к защите себя, но которые могли бы быть полезны, если бы люди, которые почтены властью, обратили на них отеческое внимание. Скажите, что с ними будет в конце концов, если не будут обращать на них внимания сильные во граде? Или они должны будут исчахнуть и преждевременно умереть от голода и холода, или они будут прибегать к противозаконным средствам приобретения, чтобы не умереть с голоду? И уж если знатным и богатым не угодно уделять им необходимое для жизни из житниц или из богатых сокровищниц своих, то, по крайней мере, нужно общими силами позаботиться о помещении их и о занятии их трудами по силам их, об общем содействии им. Ведь они тоже христиане, что и мы; подданные и дети того же государя, как и мы; члены того же общества, как и мы. Между тем они, члены наши, по какому-то странному нерадению и жестокосердию общества остаются доселе без всякого призрения.

О самолюбие, о гордость, о жестокосердие, о снедающая корысть надменных своим ложным просвещением людей! Что значит просвещение научное без любви христианской? Ничто. Мудрость мира сего есть безумие пред Богом (1 Кор. 3, 19).

Смирись, кичливый ум, пред учением Евангелия и пред нищетой Христовой, сойди со своего пьедестала, стань пониже, подойди к этим бедным, коих Сам Христос не стыдится называть Своей братией, и протяни им руку помощи; не себе только собирай, не своим только прихотям удовлетворяй, а и в Бога богатей делами добрыми, которые и по смерти пойдут вслед за тобой. Итак, и природа, и разум, и слово Божие внушают нам быть общительными с ближними в своем имуществе, податливыми, без роптания, без скупости, охотно, с усердием, кротко и смиренно, благодушно помогать бедным, как братьям о Христе и как членам гражданского общества. Аминь.

Иоанн Кронштадтский, св. прав. Простое Евангельское слово: Полный круг годичных поучений. М.: «Отчий дом», 2008.


От Святителя Луки Исповедника (Войно-Ясенецкого)


Маленькая, короткая притча Христова, но какая глубина, бездонная глубина мысли и истины в этих коротких словах! Господь наш Иисус Христос всегда говорил краткими словами. Он учил нас этим не быть многословными, а все мы склонны к многословию, это потому, что несравненно труднее говорить кратко, ярко и сильно, чем многословно. В этой малой притче сказано все, что надо для нас: сказано о двух путях, по которым идут люди, сказано о тех, кого Священное Писание называет людьми душевными, плотскими, и которых огромное большинство среди людей; сказано и о тех, которых несравненно меньше: сказано о людях духовных. Указаны два пути жизни: путь служения плоти своей, похотям своим, и путь служения духу.

Вникните в эту удивительную по силе, по глубине и по краткости притчу. Что думал этот несчастный богатый человек, когда уродилось огромное количество хлеба? Он вот что думал: «Что мне делать? некуда мне собрать плодов моих. И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое».

О окаянный! О безумный! Тебе некуда собрать хлеб твой? Не знаешь, что делать? Разве не видишь, сколько вокруг тебя голодных и нищих, у которых нет ничего? О них ты не думал, думал только о себе, решил сделать нечто мудрое в глазах твоих: сломать житницы и построить новые, гораздо большие, туда собрать все добро твое. Для чего, зачем? Чтобы сказать душе своей нелепые, безумные слова: «Душа! Много добра лежит у тебя на многие годы; покойся, ешь, пей, веселись».

О несчастный! Он не знал ничего лучшего, как объедаться и опиваться вином, не знал ничего более высокого, чем веселие, ничтожное, пустое, земное веселие. Все силы души направляет он к тому, чтобы побольше собрать богатства, обеспечив себе довольство, роскошную сытую жизнь. О несчастный!

Он, вероятно, никогда не слышал других слов Христа, не слышал о том, что Господь сказал всем нам: Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут (Мф. 6, 19–20). Как часто погибают собранные нами сокровища, как часто истребляются неожиданно, совершенно неожиданно для нас, и тогда душа человека, полная любостяжания, повергается в отчаяние, мрачное, черное отчаяние.

И еще однажды сказал Господь о том же великое и глубокое слово: Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает (Мф. 12, 30). О Господи, Ты нам велишь не собирать благ земных, Ты велишь собирать вместе с Тобою и не расточать. Что значит быть с Тобою? Что значит не расточать, а собирать с Тобою?

Быть с Тобою — значит быть близкими к Тебе, быть в числе тех, кого Ты назвал друзьями Своими, это значит мыслить так, как Ты мыслил, хотеть того, чего Ты хотел и нас учил хотеть. Ты хотел, чтобы мы собирали, а не расточали. Когда же мы расточаем? Когда поступаем так, как этот безумный богач, который все силы души своей, всю жизнь свою направлял к тому, и только к тому, чтобы собрать как можно больше благ земных.

Зачем же, зачем?! Чтобы в ту же ночь была отнята душа его, и неизвестно кому досталось собранное им.

Когда собирает человек богатство, часто нечистыми путями, — то разве не расточает он?

Он расточает то, что всего дороже, что составляет единое истинное сокровище души, он расточает все доброе, что было в душе его. Ибо когда человек предается всецело заботам о богатстве, о пространном питании, о житии в роскоши и неге, тогда засыпают, и не только засыпают, но совсем исчезают в душе его все глубокие, духовные, чистые стремления, ибо их вытесняют стремления низменные. Если человек собрал богатство и говорит душе своей: «Душа! Много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись», — то что же, это разве не душевный, не плотской человек? Разве не служит он своим похотям, своим страстям, своему чреву? Разве он много поднимается над всеми неразумными тварями, над животными, которые не знают иных услаждений, кроме услаждения чрева?

О как ничтожен, о как несчастен этот человек!

И чем больше в душе его возрастают низменные страсти, стремление угождать плоти своей, тем более он расточает все духовные, все высокие стремления, когда-либо бывшие в нем. Ибо духовные сокровища несовместимы с тем, что делает человек, служащий всецело плоти своей: он расточает, он теряет то доброе, что когда-либо имел, что учил нас собирать Господь Иисус Христос. Вот что значат слова Христовы о тех, кто расточает.

А что значат слова о тех, кто собирает вместе с Ним? Кто собирает, что надо собирать, чтобы быть вместе с Ним? Надо быть делателями высшего порядка: надо собирать то, что драгоценно в очах Божиих, а не расточать. Надо собирать плоды исполнения заповедей Христовых; надо стать нищими духом, смиренными, плачущими, надо стяжать великий дар слез, который так немногим свойствен; надо стяжать кротость вместо гордости, грубости и самопревозношения; надо всем сердцем алкать и жаждать правды Божией; надо стяжать сокровища милосердия, стать чистыми сердцем, быть миротворцами; надо быть гонимыми за веру во Христа; если Господь пошлет такое счастье, надо, чтобы к нам относились слова последней заповеди блаженства: Блажени есте, егда поносят вам и ижденут, и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради. Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех.

Вот если человек все стремления свои, все силы души своей направит на то, чтобы очистить сердце свое, чтобы стать во всем угодным Богу, тогда будут накопляться все больше и больше эти великие сокровища духовного добра в сердце его, тогда будет он собирать со Христом. И когда придет смертный час его, тогда Ангелы Божии понесут впереди него на золотых блюдах все доброе, что соделал он: все дела любви, дела милосердия, все слова добрые, слова истины, стремления высокие и чистые — понесут, понесут…

И благо будет такому человеку. Он не будет в положении несчастного богача, которому сказал Бог: Безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя… О, как надо помнить и эти последние слова Христовы! Ведь это касается каждого из нас. Разве не знаете, как часто совершенно неожиданно умирают люди? Только что получил я извещение о смерти своего старого товарища по врачебной работе. Он был здоров и жизнерадостен, лег спать — и больше не проснулся. Когда входите в вагон железной дороги или на палубу парохода, уверены ли, что будете живы, что не погибнете в пути, что не ждет вас, вместо дальнейшей жизни, дно морское или кровь на рельсах? А если так, не надо ли нам помнить, всегда помнить слова Христовы: Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи? Когда люди идут в далекий путь или на тяжелую работу, они туго подпоясываются. Когда люди идут во тьме, берут они с собой светильники и заботятся, чтобы они всегда были горящими.

Так надо в течение всей своей жизни туго подпоясывать духовные чресла свои, надо быть всегда готовыми, надо нести светильники свои всегда горящими, надо следить, чтобы не остаться без масла для них, подобно пяти юродивым девам в притче Евангельской.

Надо всегда быть готовыми к смерти. Надо ложась в постель и вставая от сна думать, не будет ли это моя последняя ночь, мой последний день? Не попаду ли сегодня под трамвай на улице? Не погибну ли как-либо иначе?

Если так будем настроены, то к нам не будут относиться эти слова Божии: Безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя… Будем же собирать, собирать со Христом, собирать только угодное Ему! А большинство людей собирает то, что совсем не угодно Ему.

Сказал я вам, что большинство людей — это люди плотские, жаждущие только земных утех, земных наслаждений. Мало людей духовных, мало таких, которые всю жизнь свою посвящают служению Богу, всю жизнь занимаются очищением сердца своего, наблюдают за ним, всегда стремятся умножить в себе любовь, умножить веру, умножить смирение.

Но есть люди гораздо более высокого порядка, чем те, которые подобны этому несчастному, собирающемуся строить новые житницы. Есть люди, живущие духовными запросами, часто глубокими. Они жизнь свою всю посвящают изучению премудрости человеческой, они без конца читают книги, читают одну за другой и приобретают великие знания и иногда большое глубокомыслие.

Что скажем о них: причтем ли их к тем, которые со Христом собирают? Нет, не назовем их плотскими, но и не причтем к тем, которые со Христом собирают, потому что можно собирать премудрость человеческую без Христа, не призывая Его помощи, даже не веруя в Него. Такие люди живут своим умом, своей волей, своим пониманием жизни. Они ставят себе свои жизненные задачи, презирая те, которые поставлены Господом Иисусом Христом. Они ищут совершенства в мудрости человеческой. Но разве в книгах мудрости человеческой есть источники любви? Нет их там; нет источников веры, смирения, кротости, милосердия. Значит тот, кто занимается этим, не собирает этих духовных сокровищ.

А мы, смиренные овцы стада Христова, да будем всегда помнить эту краткую притчу Христову о безумном богаче, который все упование свое возложил на себя и на богатство свое. Будем стремиться быть со Христом, ибо кто не с Ним, тот против Него. Неужели же с кем-нибудь из нас случится такое ужасное несчастье, чтобы назвали нас Агелы Небесные противниками Господа Иисуса Христа?!

Да не будет! Да не будет! Да не будет!

Лука Исповедник (Войно-Ясенецкий), свт. Избранные воскресные проповеди и проповеди на разные случаи. М.: «Лепта Книга»; Тула: Тульская епархия, 2010.


От Митрополита Антония Сурожского

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Конец сегодняшнего Евангелия — предупреждение о том, о чем мы все могли бы знать все время: что за плечами у нас стоит смерть, и что многое-многое из того, что мы делаем, погибнет после нас как ненужное, как тленное.

Но значит ли, что предупреждение Христово о смерти, стоящей за нашими плечами, должно нас испугать и лишить сил творческих? Нет, наоборот! Отцы говорили: «Имей постоянную память смертную», — не в том смысле, чтобы мы этой смерти боялись и жили как бы под нависшей над нами тенью, а в том смысле, что только сознание, что жизнь коротка, что она может кончиться в любое мгновение, способно дать каждому мгновению окончательное значение, а всей жизни — сознание, что надо спешить делать добро, спешить жить так, чтобы, когда бы ни застигла нас смерть, она застигла нас в момент торжества жизни.

Как бы мы жили, с какой глубиной, с какой интенсивностью, если бы это сознание в нас было постоянно, если мы знали бы, что слова, которые я сейчас говорю вам, могут быть последними: как бы я их говорил, как бы вы их слушали! Если у кого из нас было бы сознание, что человек, с которым мы сейчас общаемся, через несколько минут может умереть, — как бы мы заботились, чтобы наши слова, наши действия по отношению к нему были завершением всей любви, всей заботливости, на какие мы способны, чтобы они были торжеством всего самого великого, что между нами есть…

Мы потому живем плохо, потому столько говорим пустых слов, слов гнилых, слов мертвых, потому столько поступков совершаем, которые потом в нашей душе как рана горят, что мы живем, словно пишем только набросок жизни, которую мы будем жить «когда-нибудь», позже, когда сможем этот черновик превратить в окончательную повесть. Но это не так, смерть приходит, набросок остается черновиком, жизнь не прожита, а только замарана, и остается жалость о человеке, который мог бы быть велик — и оказался таким малым, ничтожным…

Вот о чем говорит сегодняшнее Евангелие: не о том, чтобы мы боялись смерти, а о том, чтобы мы знали: потому, что она может прийти в любое мгновение, каждое мгновение должно быть совершенно, каждое слово должно быть словом жизни, чтобы в нем веяло Духом, чтобы оно могло войти в вечность, и каждый наш поступок должен быть, по отношению к каждому из нас, таким, чтобы он давал жизнь и выражал всю полноту, всю глубину, всю силу любви, благоговения, которые должны быть у каждого из нас по отношению к каждому и ко всем.

Вдумаемся в это, и если так будет, тогда каждый поступок, каждое слово приобретет масштаб вечности и засияет вечностью. Аминь.

Антоний Сурожский, митр. Воскресные проповеди. Минск: Минский кафедральный Свято-Духов собор, 1996.


От Архимандрита Иоанна (Крестьянкина)

«Помяни и оплачь сам себя заживо, говорит память смертная: я пришла огорчить тебя благодетельно, и привела с собою сонм мыслей самых душеполезных. Продай излишества твои, и цену их раздай нищим, предпошли на Небо сокровища твои, по завещанию Спасителя… Зачем гоняться тебе за тлением, когда смерть непременно отнимет у тебя все тленное? Она — исполнительница велений Всесвятого Бога. Лишь услышит повеление — сразу устремляется с быстротою молнии к исполнению. Не устыдится она ни богача… ни героя, ни гения, не пощадит ни юности, ни красоты, ни земного счастия: переселяет человека в вечность. И вступает смертию раб Божий в блаженство вечности, а враг Божий — в вечную муку» (свт. Игнатий Брянчанинов).

О ней, о памяти смертной, сегодняшнее Евангельское слово к нам, други наши. …Безумне, в сию нощь душу твою истяжут от тебе… (Лк. 12, 20). Кто из нас с уверенностью может утверждать, что не к нему сегодня обращено это слово Божие, и кто из нас знает, не лежит ли уже сейчас секира смерти при корне древа его жизни? Одно мгновение — и все богатство жизни, дарованное нам Богом, отнимется от нас, все богатства, накопленные нами своими трудами, останутся невесть кому. Все останется, а нас уже не будет. И все останется другим людям, которые над этим не трудились. А мы уйдем в вечность!

Слова нынешней Евангельской притчи обращены к каждому из нас. Не к некоторым новоявленным богачам и миллионерам, но к каждому: ко мне, к тебе, к нам. Ибо нивы жизни нашей Божиим определением весьма богаты у каждого, и богатства, врученные человеку, столь разнообразны и многочисленны, что опасность быть приточным богачом угрожает каждому человеку.

Многие мысленно возразят мне сейчас, что у них нет денег, у них нет земель, у них нет того, что принято считать богатством. Но, дорогие наши, разве сама жизнь наша и здоровье не есть Божий дар и богатство, разве различные дарования — сокровища глубокого и чуткого человеческого сердца и большого человеческого ума, таланты, обладателями коих является человек, — не богатство? А материальный достаток и житейские блага?

Много всего вверено человеку Богом, и каждому дан свой талант. У Бога нет обездоленных. Но сами по себе все эти блага, богатства и сокровища, дорогие мои, не представляют цены для нас, ибо это не наше — Божий дар. Что ты имеешь, чего бы не получил? — говорит апостол Павел (1 Кор. 4, 7).

Одно мгновение — и смерть отберет у нас все: и дарованное, и приобретенное. Лишь пока мы живы, пока нашей свободе вверены сокровища, в нашем сердце, в нашей душе и в наших руках богатства земные претворяются для нас в вечные ценности, становясь для одних лестницей к Небу, а для других — дорогой в вечность ада. Только плоды духа, возросшие на вверенных нам Богом нивах нашей жизни, являются нашим истинным богатством, если они состоят во всякой благости, праведности и истине. Только то, что принесло плоды любви на земле, поведет нас в вечность радости, идя впереди нас.

Угобзишася нивы жизни нашей! Но уже не я ли есть тот приточный богач, что сказал себе: …имаши многа блага, лежаща на лета многа: почивай, яждь, пий, веселися (Лк. 12, 19). Не я ли заключил хранилища своих богатств, в них одних полагая весь смысл своей жизни?

…Яждь, пий, веселися. Ум трудится только на приобретение. Приобретение любой ценой: обманом, притеснением, неправдой. Еще, еще и еще! Мало, все мало, себе и только для себя, на черный день… Растет богатство, растут потребности. Сердце закрыто для милосердия, для любви, в нем хватает места только деловым людям и корыстным отношениям. Ты — мне, я — тебе.

И забыто главное: забыта душа — райская птица, живущая в нашем бренном теле. Она, душа наша, изнывает гладом, который не утоляют все призрачные сокровища наших стяжаний. И стонет душа наша, и плачет, и болит до времени, пока мы окончательно не погребем ее, свою бессмертную душу, под хламом наших страстей, и она умолкнет.

И какие уж тут плоды духа? Вся забота — побольше скопить, чтобы послаще поесть. И еда съедает человека, и питие не просто веселит сердце, но утопает человек в нем, забывая ближних и даже себя самого. И бессмертная душа захлебнулась! И опилась Русь-матушка вином, и залилась горем и слезами. И окрадена умом, ибо Бог забыт. И чрево стало богом.

…Ешь, пей, веселись! Нынешнее разнузданное веселие, объевшееся и опившееся, влачит человека в то, о чем срамно и глаголати. Тяжесть плотских грехов, пришедших вослед веселию, безобразит весь строй жизни, превращая ее во ад уже здесь, на земле.

И забыт Бог!

Но опять, не услышу ли я возражения словам своим — разве забыт Бог?! Кругом только и разговоров, что об открывающихся монастырях, церквах, о благодати, о Боге. Да, дорогие наши, разговоров много, но совмещение человеческого с Божеским ныне просто чудовищное. В немыслимой внутренней гармонии сочетается теперь словесное благочестие и хождение в церковь с цинизмом извращенности. Ужасающее пустословие, клевета, лукавство, ложь, фальшивость, себялюбие и беззаконие сожительства уживаются в совести многих с воздыханиями, плачем и принятием Святых Таин. И мнит человек, что он с Богом. Но нет, зря мнит. Это не есть христианство, это — циничное истребление его. И оно уже вломилось в саму Церковь, когда многие, называя себя христианами, приспосабливают высокие Божьи истины к своим потребностям, обволакивая истины грязью своего земного понимания и чувствования.

Это не возрождение духа христианского в нашем мире, это — его истребление. И какой ответ дадут кощунники, что смешали истину с ложью, дела диавольские делая и ими попирая святыни Божии, к коим дерзают прикасаться! А секира смерти лежит уже при древе жизни. И Бог ждет покаяния!

Бог еще ждет!

Но не услышит ли скоро — сегодня, сейчас — тот, кто «тако собираяй себе, а не в Бога богатея»: Безумне, в сию нощь душу твою истяжут от тебе: а яже уготовал еси, кому будет? (Лк. 12, 20).

Кому будет жизнь, дела, коими истреблялось дело Божие, Его Святая Церковь и само христианство? И «тако собираяй себе» не чувствуют ли уже теперь Божиего наказания за свое отступление в повреждении умственных и психических способностей и в бесконечных, бессмысленных самоубийствах? «Истяжут душу от тебя», — звучит приговор презревшему заповеди Божии и поправшему истину ложью. Не Бог тихо и радостно призовет душу работающего Ему путника жизни, но с болью и нуждой грозно оторвут мытари — Ангелы тьмы — душу вросшего в свои стяжания и страсти человека и повлекут в бедственную вечность.

А время жизни, други наши, — это наше хранилище, в которое мы сокровиществуем. Но кто из нас думает о времени? Почти всегда человек мыслями простирается в будущее, забывая, что реально он обладает только настоящей минутой, следующая уже не в его власти. И упуская в праздности настоящее время или растрачивая его на грех, мы убиваем время, утрачиваем ценность человеческой жизни.

Как часто в минуты угрызений совести мы собираемся завтра начать делать добрые дела, в будущем — оставить грех, в конце жизни — покаяться. Но завтра бывает каждый день, а конец жизни — еще дальше, и своими благими намерениями мы мостим себе дорогу в ад. Ведь, увы, будущее для нас может и не наступить, а сразу, минуя будущее, откроется вечность. Вечность неизбежна! И какая будет она?

И будем помнить, други наши, что никто из живших до нас и никто из нас не мог и не сможет сказать пришедшей смерти: «Подожди! Удались, я еще не хочу умирать! Я еще не готов умирать». Никто не мог остановить ее или воспрепятствовать ей. Строгая и неумолимая, чаще всего нежеланная, она делает свое дело, открывая истинную ценность нашей жизни и наших в ней стяжаний.

Вот о чем заставляет нас подумать сегодня память смертная. Призраки тленных благ, которые обманывают живущих на короткое время в земной гостинице, отступят в момент смерти, и обманчивое сновидение кончится. И богат окажется лишь тот, кто нынче, сейчас, сию минуту богатеет в Бога.

А сегодняшнее апостольское послание дополняет смысл Евангельской притчи и учит нас тому, что есть истинное, некрадомое богатство для человека.

И первое, к чему неукоснительно призывает нас Господь, — это стремление к истине, жажда истины и познания, что есть воля Божия о нас. Чада света рождены от духа и исполнены им, поэтому они и должны приносить плоды духа — жить в благости, в любви, в праведности и истине. Восстань от греховного сна, воскресни от мертвящих твой дух дел твоих и приступи с верой ко Господу, и Он оживотворит твою душу и освятит ее светом истины.

Поистине одна жизнь в Боге продолжается за пределами гроба.

Дорогие, будем жить в Боге! Надо жить в Боге! И мы должны стать для этого совершенными христианами, такими, какими хочет нас видеть Господь, какими повелевает нам быть Священное Писание.

И главное, что заповедует нам апостол Павел: «Не участвуйте в делах, живущих во греховной тьме» (ср.: Еф. 5, 11), будьте вы, христиане, светом миру своей праведной жизнью. Своей праведной жизнью обличайте мир и все зло мира. Свет вашей жизни призван осветить тьму, не словом, не угрозой, как это иногда пытаются делать некоторые к большему злу, но своей праведностью. Но как надо быть внимательну к своей жизни, как рассудительну, как быстру на покаяние. Праведный, делай правду, собирай плоды истинно благочестивой жизни в Вечную Жизнь, копи, умножай это единственное богатство, просвещай других — близких, утешай, корми. Пусть каждый человек, которого посылает тебе сегодня Господь на жизненном пути, станет самым важным, самым дорогим и самым близким для тебя. Согрей его душу теплом своей любви — и это есть жатва, приносящая плод в вечность. И нам давали люди ласку, любовь и внимание. И это все сохраняй в душе благодарной молитвенной памятью о тех, кто благодетельствовал к тебе, — и это плод духа, и это жатва в жизнь.

Так, други наши, благовременно омоем, очистим себя слезами и исповеданием грехов своих. Стяжем трудами жизни благодать Святого Духа, открывающую нам врата в небесные обители. И всякое наше земное имение употребим на приобретение небесных сокровищ раздаянием милостыни от милующего и любящего сердца. Употребим земную жизнь нашу на познание Бога, на познание самих себя, на устроение своей вечной участи. Не будем терять времени.

И закончу слово мое словами свт. Игнатия: «Изгнанники рая! Не для увеселений, не для торжества, не для играний мы находимся на земле, но для того, чтобы верою, покаянием и крестом убить убивающую нас смерть и возвратить себе утраченный рай». Господи! Умножь в нас веру! Буди, Господи, буди!

Проповеди архим. Иоанна (Крестьянкина). [Псков; Печоры]: Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь, 2001.


Православная мозайка